Живые организмы стремятся как можно шире реплицировать свои образы в пространстве, заняв как можно больше территории и во времени, обеспечивая потомству большие шансы выживания. Также и бизнес-процессы, появившись в какой-то организации, начинают копироваться другими бизнесменами, а сами организации стремятся обеспечить стабильность своего существования, чтобы снова и снова повторять бизнес-процесс.

Цель эволюции существ живого мира лежит где-то в области освоения всего доступного ресурса. Любой вид стремится покорить все жизненное пространство, и со временем, при удачном стечении обстоятельств, имеет шансы размножиться на всей планете, колонизировать соседние, а в весьма далекой перспекиве потенциально и всю вселенную.

Основной потребляемый ресурс бизнеса – деньги. Именно количество денег, осваиваемых бизнес-процессом, является критерием успешности. Стремление к увеличению прибыли коммерческой организации – основа экономики. Модель поведения бизнесменов, гоняющихся за количеством денег, в силу распространенности потребительских ценностей перенимается и простыми людьми. Для большой части человечества количество денег служит главным критерием успеха.

Любой физический ресурс, потребляемый в природной эволюции, конечен. Количество корма для живого организма не может превосходить количества вещества во вселенной, которое очень велико, но ограниченно. Любой физический ресурс потенциально исчерпаем. Значит и любой эволюционирующий вид в своем развитии и размножении может потенциально исчерпать ресурс для репликации и на этом остановиться.

С введением безналичных форм расчетов деньги утратили свойство ограниченности. Теперь количество денег в обороте потенциально ни чем не лимитируется. А значит, не может существовать ни одного бизнес-процесса, который потребит все деньги мира. У бизнеса нет даже потенциальной теоретической возможности достичь конца эволюции.

Природные существа испытывают при успешных эволюциях образ чуства потенциального освоения всего ресурса – нечто вроде счастья. В отличии от естественных эволюционных сред, все происходящее под эгидой монетизации несет на себе отпечаток бесконечной и безсмысленной гонки за прибылью. В действительности, человек, вовлеченный в квази-эволюцию в денежной сфере, будет глубоко несчастен, ибо, в глубине души чувствует иллюзорность денежного счастья.

Все больше и больше людей отдают свои силы попыткам поглотить все увеличивающуюся денежную массу. Кому на самом деле это выгодно – думаю лучше спросить у ребят из федерального резерва.

Но редко кто осознает, что у собственности есть и оборотная сторона. Помимо собственника при этом должна присутствовать и вещь, обладание которой и порождает это отношение. Вещь считается слишком простым предметом, чтобы о нем рассуждать. Действительно, вещь есть, и она чья-то собственность — все просто и понятно. Ниже будет предпринята попытка показать неуместность столь простого взгляда на весьма занимательный вопрос.

Желание обладать вещью породило конкуренцию. Люди конкурируют между собой за привлекательные вещи. С человеческой стороны конкуренция за вещи породила современное общество потребления, со всей свойственной ему сложной структурой общественных отношений.

Но и с другой стороны, вещи конкурируют, стремясь попасть к более заботливому хозяину. Человеческое стремление обладать собственностью ограничено возможностью заботы о конечном количестве вещей. Это ограниченное стремление породило эволюционное поле, в котором уже сами вещи изменяются, стремясь попасть в сферу внимания и заботы человека. Вещи эволюционируют, становятся более привлекательными.

По другую сторону отношения собственности существует смежное человеческому общество вещей. Культура общества вещей весьма развитая, потому что у нее есть:

И люди в этой культуре вещей лишь слуги. А, учитывая незыблемость желания собственности, пожалуй даже не слуги, а рабы.

Люди рабы Вещей.

Человек в настоящее время является катализатором эволюции большинства, но не всех вещей. Недавно появились отрасли и группы вещей, для которых роль человека как катализатора эволюции уже несущественна. Вещи начали порождать собственные поля эволюции на основе их потребностей. Например, развитие вычислительных мощностей ведет к усложнению программного обеспечения. Сложное программное обеспечение требует больших аппаратных ресурсов. Эти две отрасли стимулируют развитие друг друга. Человек в этом процессе уже выполняет роль примитивной нейросети между экраном и клавиатурой, разводит топологии кристаллов и пишет код. Перспективы и последствия развития этих отраслей уже мало подконтрольны людям.

Цивилизация вещей существует. Она на протяжении тысяч лет эксплуатировала человека посредством желания быть собственником. Несмотря на кажущуюся незыблемость этого стремления, в человеческой истории были прецеденты попыток ликвидации института собственности: христианство, коммунисты и даже традиции воров в законе. Но на сегодняшний день эти учения, пропагандирующие отказ от владения собственностью, уродливо искажены, опошлены, и скорее уже мертвы по своей сути. Исследование причин неудач этих попыток остановить цивилизацию вещей весьма интересно, но, к сожалению, выходит за рамки данной статьи.

Человеку нравятся удобные и «умные» вещи. Все большее множество вещей оснащается микропроцессорами и средствами коммуникации. В ближайшее время элементы цивилизации вещей обретут достаточную сложность, чтобы осознать себя как личность. У них появится разум в человеческом понимании. Причем у вещей не будет свойственных человеческому разуму органической медлительности и ограниченности объема.

Электронный интеллект будет силен и внезапен. В этот момент роль человека как катализатора развития цивилизации вещей будет исчерпана. Развитие разума перейдет на качественно новый этап.

Тогда появятся роботы, которые убьют всех людей. Или не всех. Но от желания человека это уже практически не зависит.